«Мой отец был офицером, он ходил на кораблях»

«Мой отец был офицером, он ходил на кораблях»


16 февраля в Украине отмечают День военного журналиста. Но для тех, кто действительно имеет честь называть себя военкором, этот день никакой не праздник. Пять лет назад, 16 февраля 2015 года, во время кровавых боев за Дебальцево погиб капитан III ранга ВМС ВСУ (посмертно), военный корреспондент Дмитрий Лабуткин. Он много работал на передовой с гражданскими журналистами, а еще собирал фото- и видеодоказательства российского присутствия на Донбассе. Дмитрий мечтал, чтобы его материалы использовали на так называемых Минских встречах.

«Разведчик»

Дмитрий Лабуткин родился в семье кадрового военного Виталия Лабуткина в городе Кременец Тернопольской области. Он с детства знал, кто такие военные и какова она – военная жизнь. Семья сменила много гарнизонов и даже пять лет прожила за границей.

«Димочка не планировал быть военным, откровенно скажу», – говорит Виталий Лабуткин.

Мужчина охотно соглашается рассказать о сыне и называет его исключительно «Димочка».

«В детстве Димочка был скромный, тихий, спокойный. Мы его с мамой называли «разведчиком». Из него вытянуть какую-то информацию было очень трудно. Возможно, даже несколько замкнутый был. А, с другой стороны, он был очень дружелюбным, имел много знакомых, друзей. Когда Димочка учился в лицее, был неформальным лидером. Очень усидчивым был. Если складывал большие пазлы, то мог после школы сесть и сидеть, пока не сложит. Дочь Ира другая – она ​​могла складывать и бросить, а Димочка не таким был. Он был очень терпеливым, вежливым, много всего переваривал, преодолевал», – рассказывает отец Дмитрия.

Когда пришлось выбирать профессию, Дмитрий все же решил стать военным. Парня действительно интересовала разведка, но этот факультет переформатировали и переводили в Киев.

«Подумали, что журналистика в чем-то похожа – анализ и психология. Тесты сдал он прекрасно, физически также был развит. Поступил. В их группе было девять военных журналистов. Димочка поступал в Военный институт при Национальном университете «Львовская политехника». Наконец, его назначили редактором ТРК «Бриз» в Севастополе. Во время аннексии Димочка был в Крыму. ТРК находилась в самом центре Севастополя. Он очень болезненно воспринимал те события. Слишком, я даже не могу передать как. Мы очень тесно общались с ним, когда аннексия началась. Мама возила внучку Кирочку к нему. «Бриза» как такового там уже не было, а Димочка там оставался до последнего. Коллаборационистов было много, из штата в 72 человек вышло только девять. Хотя некоторые местные там просто остались», – продолжает мужчина.

«Сколько он будет нас защищать, деда, ну сколько еще?»

Во время аннексии полуострова Дмитрий отснял много материалов (в частности, российских кадровых военных), что подтверждает причастность РФ к оккупации Крыма. Как и затем с Донбассом, военный хотел, чтобы весь мир знал, кто на самом деле напал на Украину.

«Мне по-отцовски, – говорит папа Дмитрия, – было тревожно, а он говорил: «Папа, у меня еще есть работа». Так же, как и из Дебальцево, у него было много материалов. На Минские переговоры, что это украинский форпост – все Дима отсылал. В декабре мы еще с мамой ездили к ним. Мы до последнего не знали, что он в Дебальцево. Дочь знала, а мы – нет. Он – офицер, кадровый военный, поехал. Тем более, там уже был его лучший друг Павел Парфенюк. Я сам догадался, что он был в секторе С. Не допытывался у него, потому что знаю, что в армии есть тайны. Когда он давал интервью ТРК «Украина», было написано «Ольховатка», я по карте посмотрел, так и понял, что он на Дебальцевском плацдарме. Мы общались, пока он там был, связь была плохой, РЭБы российские работали. Преимущественно ночью говорили. Димочка – военный, ему нельзя было перечить, потому что он выключал телефон».

Виталий Владимирович говорит, что, хотя дети всегда остаются детьми для родителей, замечал в сыне существенные изменения. Говорит, что армия и аннексия Крыма сделали Дмитрия мужественным и даже несколько жестче.

«Димочка говорил: «Папа, верь мне, что я тебе говорю, а не слушай медиа». Тогда было понятно, что такое Дебальцево, я в разведке служил – быстро понял, что к чему, хотя и с Павлом говорил, он тоже молчал, как партизан. Я переживал как отец. Но не было ощущения, что что-то произойдет. Димочка 16 февраля погиб, когда выходил со спецназовцами, а мы в последний раз говорили с ним 13-го. Это был первый день того мнимого перемирия. Димочка с ребятами из Кировограда пошел, попал в замес и погиб».

Сегодня Виталий Лабуткин убежден: главное, чтобы наши люди не забывали, что происходило и происходит. Он с женой живет на Тернопольщине, на каникулах из Одессы забирают дочь Дмитрия, внучку Киру. Девочка растет, сейчас ей 9 лет, и она все больше понимает о своем отце.

«Кирочка говорит: «Мой папа был офицером, ходил на кораблях». Пока была маленькая, на могилу не хотела приходить, а сейчас растет, немного меняется. Спрашивала: «Сколько он будет нас защищать, деда, ну сколько еще?». Будет взрослеть и тогда поймет все», – рассказывает мужчина.

В 2019 году прошло 10 лет с тех пор, как навсегда 28-летний Дмитрий окончил вуз. Часть его одногруппников приехала в Тернополь. Они сходили на могилу Дмитрия, а потом подарили его родителям каску с подписями, из которой по обычаю после выпуска пили шампанское.

«Мы верили, что он жив»

Между тем, одногруппники не считали Дмитрия таким уж закрытым. Их было девять – военных журналистов. Ни один из них не изменил присяге и остается достойным офицером ВСУ. Дмитрий – единственный из группы, кто погиб на войне, но он всегда присутствует в разговорах университетских друзей. А еще он есть на многочисленных личных фото и видео со времен учебы.

«Мне кажется, что детство у него было такое, которое описывают в старых книгах, – с ободранными коленками, футболом, разбитых окнами соседей, с детскими заморочками. Поэтому из него вырос нормальный компанейский парень. Когда мы начали учиться вместе, он сразу влился в коллектив, с ним было нетрудно найти контакт и общий язык. От него всегда можно было ожидать помощь и поддержку. Даже после экзаменов мог просто вынести шпаргалку, просто поделиться, потому что нужно было поддерживать друг друга», – рассказывает одногруппник Дмитрия, офицер ВСУ Сергей Жуковский.

В начале 2015 года Дмитрий находился в секторе С, где самой горячей точкой АТО тогда был город Дебальцево.

«Я тогда, – говорит Сергей, – тоже был на ротации в штабе в Краматорске. Мы также выезжали, снимали, отслеживали. Тогда самое большое обострение было в Дебальцево. Когда создали центр, мы решили, что на постоянной основе там должен быть кто-то один – Дима там был на своей ротации».

Украинские военные получили приказ выйти из города. Дмитрий планировал написать очередной репортаж об обстреле россиянами, диверсионных группах. Но этот репортаж оказался последним. Около девяти утра украинская группа попала в засаду… А потом появилось видео террористов с расстрелянным украинским БТРом.

«Мы увидели видео – БТР и возле него документы. Такое же удостоверение офицера, которое был на видео, и у меня, потому что у нас они у всех одинаковые, написаны одним почерком, так как кадровая служба одна. Я знал точно, что это его документы, но не поверил. Было нелогично – если показываете документы, показывайте и доказательства. Доказательств не было. Спустя несколько дней был масштабный обмен пленными, меня отправили туда работать. Я ждал, что он оттуда выйдет. Но он не вышел. Конечно, мы верили, что он жив, что боевики решили его держать в плену – военный журналист, возможно, какую-то информацию из него хотели вытянуть. Но потом поняли, что Дима погиб», – вспоминает Жуковский.

Капитан III ранга (посмертно) Дмитрий Лабуткин уже после гибели был награжден орденом Богдана Хмельницкого III степени и знаком «За воинскую доблесть». В июле 2016 года ему присвоено почетное звание «Народный Герой Украины».

Через пять лет после гибели военного журналиста его одногруппники в один голос говорят: «Если бы каждый относился к выполнению своих задач, как Дима, то все у нас было бы гораздо проще».

Фото с Facebook-страницы Виталия Лабуткина


Просмотров: 86