Мы создадим Единый государственный реестр ветеранов и пересмотрим все льготы, — Фриз

Мы создадим Единый государственный реестр ветеранов и пересмотрим все льготы, — Фриз


22 ноября Верховная Рада проголосовала за создание Министерства по делам ветеранов. Переговоры велись с февраля этого года, однако парламентарии не сразу поддержали предложение, мол, есть же Минсоцполитики и Государственная служба по делам ветеранов войны и участников антитеррористической операции. Новое ведомство возглавила 44-летняя Ирина Фриз — бывший руководитель департамента информационной политики Администрации Президента Украины и уже экс-нардеп от «Блока Петра Порошенко».

Несмотря на то, что Фриз осенью 2016 года возглавила постоянную делегацию Украины в Парламентской ассамблее НАТО, а также занимала должность председателя подкомитета по вопросам безопасности государственных информационных систем комитета ВР по вопросам национальной безопасности и обороны, на нового министра сразу посыпался шквал критики. Часть ветеранов, как и политиков, не поняла, почему профильное ведомство возглавит человек без звания и боевого опыта. Впрочем, по словам самой Фриз, критика лилась и льется за глаза — через материалы и комментарии бывших коллег в СМИ.

В интервью «Вернись живым» министр рассказала, как планирует пересмотреть льготы, как строить гендерную стратегию ведомства и как попытается приравнять всех ветеранов независимо от того, воевали они на Донбассе или были, например, в составе миротворческих миссий.

Когда стало известно о вашем назначении, я была на передовой. И, честно признаюсь, интересовалась «без диктофона» у военных, что они думают по этому поводу. Были те, кто говорил: «Фриз? А кто это? Не знаю такой, но пусть работает, посмотрим». Но большинство реагировали негативно, мол, как человек без боевого опыта и звания может возглавлять Министерство по делам ветеранов? Что думаете о такой реакции?

Абсолютно логичное восприятие моей кандидатуры на этом посту. Я это абсолютно адекватно воспринимаю, без замечаний и возражений. Каждый имеет свое мнение. Просто я ставлю перед собой конкретные задачи, которые я как не военная и не участница боевых действий смогу точно сделать.

О каких задачах идет речь?

О нормативной базе. Я точно могу заложить, на мой взгляд, правильный фундамент нормативной базы, чтобы это Министерство работало. Далее уже функционалом сможет управлять любой, кто будет назначен. Но расставить систему предохранителей необходимо, чтобы Министерство не превратилось даже для человека с боевым опытом или для военнослужащего в возможность нивелировать все то, что на нас возлагают. Это моя главная задача. И я понимаю, сколько у меня есть времени. Его очень мало. Осознаю, на что нужно направлять свою деятельность: на нахождение компромиссов, на быстрый запуск всех процедурных и конкурсных аспектов, на создание нормативной базы, по которой будет функционировать Министерство, и на привлечение международных донорских средств, чтобы запустить процедуру создания на проектной основе, а не на государственные средства таких направлений, как Единый государственный реестр ветеранов и платформа Е-ветеран. Я за это берусь и буду готова отчитываться, скажем, через год. Думаю, к тому времени уже будет другая политическая составляющая, изменится Кабмин и парламент и, соответственно, будет новый министр. И я буду отчитываться за то, что берусь.

Есть ли список, скажем, из ТОП-5 вопросов, которыми в первую очередь будет заниматься новое ведомство? Например, Единый государственный реестр и платформа Е-ветеран, о которых вы упоминали.

Мне показывали социологию за 2016 год. К сожалению, с тех пор ни одного всеукраинского социологического опроса не проводилось. И первое, что я хочу сделать, — социологический опрос, который позволит четко определить приоритетность. А она для каждой области Украины может быть разной. Поэтому эти ТОП-5 мы будем определять уже после социологического исследования, когда будет сделана соответствующая аналитика. Ведь от этого, в частности, будет зависеть запуск конкурсов по тематике, которая будет определяться для работы с общественным сектором.

Сейчас я могу отметить, что названные нами ранее четыре направления деятельности Министерства остаются. Это медицинская помощь, социальная адаптация, почтение памяти, создание Единого государственного реестра и платформы Е-ветеран. И есть самое главное направление — разработка стратегии деятельности.

Я уверена, что одним из приоритетов должно быть создание Единого государственного реестра ветеранов, где будет четко видно состояние ветерана, его потребности и льготы. Этот реестр, который, я надеюсь, мы будем разрабатывать совместно с нашими международными партнерами, будет той прозрачной базой, которая позволит избежать любых коррупционных моментов, которые есть сейчас. Потому что нет четкого учета и четкого понимания, нет контроля за использованием государственных денег. Когда же в госреестр все внесены, то, соответственно, каждый понимает, какие льготы и кому нужно предоставлять.

Кто будет следить за безопасностью персональных данных ветеранов, которые войдут в единый реестр?

Это апробирована система. Мы встречались с представителями ИТ-структур, занимавшихся, в частности, созданием порталов для Кабмина и Администрации Президента. Есть процедурный аспект, который предоставляет таким реестрам соответствующее разрешение, потому что база должна быть максимально защищенной. Мы даже говорили о том, чтобы испытывать эту систему на прочность еще на стадии тестирования. Будем обращаться к частным структурам, чтобы они ее испытывали, прежде чем запустить ее в полном объеме. Я уверена, что защиту данных мы сможем обеспечить.

К каким непопулярным мерам будет прибегать Министерство после создания такого реестра?

Мы точно будем пересматривать все льготы. И делать это путем широкого общественного обсуждения с ветеранскими организациями. Я не буду сама что-то сидеть и определять, что нужно, а что не нужно. Я буду просить ветеранские организации сесть за один стол без камер и выяснить все вопросы, касающиеся реестра льгот. Мы предлагаем его актуализировать. Потому что в списке, который существует сейчас, есть мертвые льготы, на которые выделяются бюджетные средства. Мы должны это все привести в порядок. Повторюсь, исключительно через общественное обсуждение с ветеранскими организациями. При этом Министерство не будет разделять кадровых военных и мобилизованных ветеранов. Министерство будет защищать интересы всех без исключения ветеранов — миротворческих миссий, боевых действий, войн.

А уместно ли уравнивать всех ветеранов? Например, ветеранов войны на Донбассе и тех, кто участвовал в миротворческих миссиях.

Этот вопрос достаточно щепетильный, но я стою за то, чтобы не разделять. Как только я начну разделять ветеранов по разным войнам и миротворческим операциям, мы сразу получим раздор. Я за то, чтобы ветеранское движение развивалось. Подавляющее большинство ветеранов сейчас являются участниками российско-украинской войны. В основном это достаточно молодые люди, которым нужно дать шанс реализовать себя не только на фронте, но и в гражданской жизни. Но делить ветеранов Министерство по вопросам ветеранов не будет. Я думаю, что от этого напрямую зависит единство ветеранского движения.

Когда Министерство заработает, есть какой-то прогноз?

Министерство уже зарегистрировано. В среду правительство приняло решение о создании Министерства, а уже в четверг мы получили регистрационный номер в Минюсте. После этого мы уже имели возможность отдать проект положения о Министерстве в министерства социальной политики и здравоохранения. Сейчас ждем согласования положения и утверждения его правительством. Согласно постановлению Кабмина о создании Министерства, на разработку и утверждение положения отводится месяц. Надеюсь, мы уложимся в этот срок. Но это будет самый сложный этап.

Сколько людей будет работать в Министерстве?

Мы подали штатную структуру на 325 человек из расчета: 200 человек — центральный аппарат, 125 — терорганы. Почему 200 человек в центральном аппарате? Потому что мы планируем запустить отдельным направлением деятельности горячую линию, колл-центр с оказанием юридической и психологической помощи, а также такого сервиса, как кнопка-SOS, когда ею смогут воспользоваться не только военнослужащие, но и члены их семей.

Планируется ли, чтобы минимум половина из будущих работников Министерства были людьми с боевым опытом?

В идеале, да, это должно быть минимум половина. Но все будет происходить на конкурсной основе. Ветераны должны быть готовы к тому, что для работы в Министерстве придется пройти конкурс. Путь этот нелегкий, но он соответствует Закону о госслужбе. И, кстати, точно могу гарантировать, что, если на конкурсной основе с одинаковым количеством баллов на какую-то должность будет претендовать ветеран и гражданский, приоритет будет отдан ветерану. Но здесь должны приложить усилия сами ветераны. Конкурс начнется весной.

Должности, начиная от начальника департамента и заканчивая начальником отдела, должны пройти четырехфазную аутентификацию: конкурс, полиграф, собеседование с HR, собеседование со мной. Каждый человек, учитывая, что мы стартуем с нулевой позиции, должен показать свою готовность к таким проверкам. Потому что этому Министерству должны доверять. И лозунг «Ветераны работают для ветеранов» не является пустым. Со временем он должен стать основным принципом Министерства.

То есть все сотрудники Министерства пройдут полиграф?

Полиграф будут обязаны пройти только руководители. Начиная от министра, заместителей и заканчивая начальниками отделов. Обычные сотрудники не будут проходить полиграф.

Известно, что новое ведомство заберет часть функций у других министерств. В частности, Министерства здравоохранения, Министерства обороны (МО) и Министерства социальной политики. Что именно делегирует МО?

Оно должно согласовать текст положения, в котором прописаны функционал и направления, по которым мы будем работать. И мне кажется, что в этом случае мы — абсолютные партнеры с Министерством обороны, потому что Министерство по делам ветеранов забирает от них необходимость отвечать за такие направления, как медицинская реабилитация и социальная адаптация военнослужащих. Что касается Министерства социальной политики, то часть тех функций, которые выполняла Государственная служба по делам ветеранов войны и участников антитеррористической операции, мы забираем автоматически, но есть еще отдельный департамент в Минсоце, который также занимается вопросами по делам ветеранов. И я не исключаю, что часть людей из Министерства социальной политики, которая уже имеет опыт именно в этом вопросе, по конкурсу будет переходить на работу в Министерство по делам ветеранов.

Будет ли в Министерстве как-то отдельно исследоваться гендерный вопрос? Речь идет о работе с женщинами-ветеранами.

Я — за гендер. Мы будем отстаивать права и мужчин, и женщин. У меня уже сейчас достаточно неплохая коммуникация с Марией Берлинской и «Невидимым батальоном». Они формируют отдельное женское движение ветеранок. И это также абсолютно логично и правильно, потому что, на самом деле, начиная с 2014 г., многие девушки были военными и осуществляли работу, которую не учитывали по специальности. Затем через сотрудничество с Генштабом и Минобороны перечень должностей для рядового и сержантского состава расширили: теперь, если женщина — снайпер, то ее так и запишут, а не поваром или бухгалтером.

При этом пока замер приказ об офицерском составе. В частности, необходимы большие консультации с Министерством обороны. Например, раньше женщина занимала офицерскую должность, шла в декретный отпуск, находилась в нем, скажем, три года, после чего еще раз шла в декретный отпуск. А у нас звания даются за выслугу лет. Соответственно, и должность за ней сохранялась все это время. Этот вопрос нужно обсуждать.

Когда я была в Ираке, ко мне приставили женщину-сержанта из США. У нее трое детей. И муж тоже военный. Сержант была в Ираке уже год, должна была возвращаться домой. Я спросила, а дети как? Она ответила, что дети дома, вместе с ее родителями. На вопрос о декретном отпуске военная сказала, что срок очень ограничен, но это ее выбор. Здесь нужно также очень корректно подойти, проанализировать опыт других стран, посмотреть, каким образом там это сформировано, и попробовать предложить нашим военнослужащим-женщинам новую модель. Потому что в других странах есть определенные ограничения. Здесь нужно садиться и говорить. Это отдельный вопрос.


Просмотров: 6