«Полз по полю с подсолнухами и держал последний патрон для себя»: рассказ защитника 32-го блокпоста

«Полз по полю с подсолнухами и держал последний патрон для себя»: рассказ защитника 32-го блокпоста


«Мы оказались в самом передке. 13 октября утром ко мне подбежал мой сержант. Его отец должен был с волонтерами приехать к нам на 32-й блокпост, привезти буржуйки и теплые вещи. Он переночевал на 31-м блокпосту и выехал к нам. Но на том участке противник уже сделал временный блокпост, поэтому их взяли в плен. Надо было ехать на помощь», — вспоминает события 2014 года капитан Владимир Вишневский.

Ему 29 лет и сейчас он преподает в Национальной академии сухопутных войск имени Петра Сагайдачного во Львове. А четыре года назад, в августе 2014-го, 24-летний капитан попал на войну.

«Мы приехали в Луганскую область, когда шли боевые действия и очень много ребят из моей бригады, из моих знакомых были ранены и погибли. Когда ехал туда, первая мысль была — защитить свою Родину и не допустить противника дальше в Украину, вплоть до Львова, а вторая — отомстить за ребят», — говорит Владимир.

Вместе с побратимами из 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады он был в поселке Победа, участвовал в боях в районе Счастье, где почти месяц военные охраняли мосты и понтоны, которые планировали захватить боевики. В октябре бойцы получили команду сменить подразделение на 32-м блокпосту в районе поселка Смелое (Луганская область). Позже его назовут «долиной смерти». Прорваться к этой позиции было крайне трудно, потому что ее взяли в кольцо россияне. Начиная с 14 октября, бои шли с утра и до вечера, боевики обстреливали украинских бойцов из тяжелого вооружения. Вышли из «долины смерти» наши военные ночью 27 октября. За это время, по официальным данным, были убиты 15 воинов, более 30 получили ранения, некоторые попали в плен.

«Я приезжал на блокпост в начале октября и на тот момент там еще было спокойно, хотя наши и враг друг друга  «приветствовали» автоматными очередями. Но с трех сторон блокпост уже был окружен противником. В глаза бросилось, что сближение с ним — от 200 до 400 метров. Мой отец служил в то время добровольцем в батальоне «Шторм», и этот блокпост входил в зону их ответственности. Он говорил мне, что есть информация от местного населения, что в десятых числах начнется наступление. Он просил меня отказаться заходить туда, но как я мог бросить своих ребят? На тот момент я выполнял обязанности командира роты, так как еще в Счастье наш командир был ранен. Ребятам о возможном наступлении я не говорил, чтобы они не падали духом».

10 октября подразделение Владимира Вишневского зашло на 32-й блокпост. А 13-го начался бой. Кстати, за день до него противник вызвал украинских военных на «переговоры».

«Вышел человек с белым флагом в нашу сторону. На нейтральной полосе без оружия мы встретились с противником. Один из них — комбат батальона «вежливие люди» назвался «дядей Вовой», просил, чтобы мы позволили местным собрать урожай подсолнечника. Я сказал: «Вы же насыпали минометами и там осталось много неразорвавшихся мин. Вы хотите, чтобы там поехали комбайны ?!». Это не были шахтеры, которыми они себя называли. Военный военного всегда увидит. Они действовали профессионально, по телосложению, по тому, как они держались, было видно, что это военные. Потом я вычитал в интернете, что этого «дядю Вову» убили. Не на войне, а в тылу на оккупированной территории».

13 октября Владимир Вышинский повел бойцов в разведку в сторону 31-го блокпоста. На дороге они увидели импровизированный блокпост: набросанные шины и украинский флаг.

«Первая мысль была, что это наши гвардейцы поставили. Но все же я дал команду съехать БТРу в поле, а сам с сержантом подходили потихоньку к блокпосту. Подойдя метров на 500, оказалось, что это противник, по нам открыли огонь. Мы решили «задавить» их, начали бой, но потом увидели БТР Нацгвардии и это сбило нас с толку. Оказалось, что машина приехала на разведку с 31-го блокпоста и поехала назад. Мы начали думать, как прорываться. Нацгвардия дала в усиление свой БТР и часа через три мы вернулись к тому месту. Но противник нас уже ожидал. Они подтянули ПТУРы и начали по нам бить. ПТУРы не справлялись, поэтому они зашли по полю с подсолнухами между двумя нашими БТРами и ударили по одному из РПГ. Все, кто был внутри, выжили, но машина начала гореть. Мы ее использовали, как укрытие. Мое отделение продолжало наступление, пока нас прикрывали. Но огонь противника был очень плотным, поэтому возможности наступать уже не было».

Владимир дал приказ отступать, а сам остался прикрывать своих бойцов. В этот момент в его сторону прилетела граната. Тяжело раненный капитан запретил подчиненным забирать его с поля боя — был слишком близко к противнику. Он самостоятельно оказал себе помощь, перетянул жгутом разорванную ногу и начал ползти в сторону своих ребят. По дороге сбросил бронежилет и каску, но до последнего держал при себе автомат — чтобы выстрелить в себя, но не попасть в плен. Через 200 метров его «подхватили» побратимы, которые шли по полю навстречу.

Затем была реанимация в больнице Лисичанска. Некоторое время Владимир был без связи, потому что его телефон сгорел в БТРе. Помогли друзья отца, которые привезли новенький для того, чтобы он смог связаться с семьей. От жены Владимир до последнего скрывал то, что с ним произошло. В том бою за 32-й блокпост капитан Вишневский потерял ногу. Но уверен — все не зря.

«Ведь в День защитника по моему родному Львову пойдут не оккупационные, а украинские войска», — говорит он.

Фото: mil.gov.ua 


Просмотров: 15