Проблема некомплекта войск в вопросах боеспособности нерешаема, но мы создали мощный резерв, — Попко

Проблема некомплекта войск в вопросах боеспособности нерешаема, но мы создали мощный резерв, — Попко


«При позиционной обороне, которая сейчас ведется в районе проведения Операции объединенных сил, с периодическим обострением или затуханием, комплект войск, который есть сейчас, в принципе, удовлетворительный и способен решить весь спектр задач. Но, в случае полномасштабной агрессии, у нас создан мощный резерв, оперативный резерв первой очереди, для боевых воинских частей. В течение суток он может быть подан, как в пункты постоянной дислокации всех бригад, так и в районы выполнения задач».

Об этом в эфире военной радиостанции Армия FM рассказал командующий Сухопутных войск генерал-полковник Сергей Попко. В интервью, кроме возможностей противостоять РФ на Донбассе, командующий также рассказал о том, как изменились Сухопутные войска за пять лет, как бороться с некомплектом в армии и о добровольцах.

Если сравнить Сухопутные войска 2014 года и 2019 — насколько они изменились за это время?

Сухопутные войска изменились и в количественном, и в качественном смысле. Наверное, ни одна страна мира не имеет такого опыта и такого количества созданных организмов, типа «бригады», «полка», во время войны. С 2014 года мы сформировали дополнительно четыре мотопехотные бригады, две механизированные, одну горно-штурмовую, две артиллерийские и ряд полков. Они сформированы, укомплектованы личным составом, обеспечены военной техникой и выполняют задание. Кроме того, боевые возможности Сухопутных войск возросли благодаря тому, что на вооружение поступила новая, модернизированная, отремонтированная техника. Если бы мы имели такой боевой потенциал в 2014 году, то, пожалуй, слова «агрессия» по отношению к нам вообще не звучало бы. Не секрет, что наши мотопехотные бригады формировались из отдельных батальонов территориальной обороны, они были разбросаны по всей линии фронта. На самом деле, больших усилий стоило собрать их в одном районе, сформировать управления бригады, организовать обеспечение. К тому времени они были на школьных автобусах, автомобилях, приписанных из народного хозяйства. Сейчас наши мотопехотные бригады почти достигли уровня легкой пехотной бригады стран НАТО. Определенные подразделения вооружены боевыми машинами пехоты, бронированными дозорно-разведывательными машинами. В составе мотопехотных бригад созданы мощные бригадные артиллерийские группы, которые превышают по своим боевым возможностям даже легкие пехотные бригады стран НАТО. Я могу уверенно сказать, что Сухопутные войска значительно выросли. Мы способны противостоять на разных направлениях сухопутным группировкам нашего единого агрессора.

То есть, наши войска вполне способны противостоять войскам России?

Да, способны. К тому же, мы не стоим на месте. С развитием тактики, оперативного искусства войн будущего, особенно «гибридных войн», усилия и Оборонно-промышленного комплекса, и ВСУ направлены на то, чтобы восстановить свою, возможно, раньше утраченную, ракетную мощь. У нас создаются новейшие ракеты. Сейчас — малой дальности, но наш научный и промышленный потенциал позволяет сделать и больше. Мы развиваем реактивные системы залпового огня. У нас успешно, в течение прошлых лет, прошли испытания реактивных систем залпового огня «Ольха» украинского производства. Эта система уже принята на вооружение и поступает в части Сухопутных войск. У нас происходит увеличение дальности, мощности и точности. Это касается не только крупных калибров, но и ствольной артиллерии. Поэтому, развитие есть, видение дальнейшего развития есть. Думаю, нашего агрессора это волнует. Они не могут спокойно к этому относиться. Постоянные фейковые вбросы демонстрируют, что они нас боятся.

Какие из сухопутных бригад, которые первыми отправились на Восток в 2014 году, вы могли бы отметить?

Мне, как командующему, некорректно выделять «лучших» и «худших». Но первыми пошли выполнять задачи бригады, чьи части в местах постоянной дислокации были в готовности. Те бригады, в которых готовы были, как минимум, по одной батальонно-тактической группе. Можно отметить 51 бригаду и 72, и 30. Те основные, которые в первые часы вышли на защиту. Но было и много других.

Недавно начальник Генерального штаба ВСУ Виктор Муженко рассказал, что в период с 2014-го до 2018 года в Украине почти 170 000 добровольцев заключили контракты с армией. Кто для вас добровольцы сегодня?

Мое отношение и к конкретным людям, и к добровольческому движению в целом, не изменилось с 2014 года. Эти люди вытащили на себе первую тяжесть войны, несмотря ни на что. Они пришли, не дожидаясь повесток, не прячась от них. Для меня добровольческий движение — это лучшая часть украинского общества. И я не знаю, как развивались бы события, если бы у нас не появились добровольцы и не показали всему миру, и в первую очередь, агрессору, кто такие украинцы. Показательным было то, что никто не требовал льгот, зарплат, особого отношения — люди шли по зову души. Свои средства, усилия, здоровье и даже жизнь отдавали на защиту Родины.

Поддерживаете ли вы дружеские отношения с кем-то из добровольческих батальонов?

Однозначно. Поддерживаю отношения со многими и добровольцами, и волонтерами. Многие из них сейчас возглавили и структурные подразделения в органах управления Сухопутных войск, и военные части. Я очень им благодарен. Когда с людьми встречался на переднем крае, у меня даже мысли не было разделять — кто здесь добровольно, кто не добровольно. Все выполняли задачи. Это потом, когда обстановка была более спокойной, можно было встретиться и узнать историю человека и каким образом он попал на фронт. Но главное, что дали добровольцы, это — доверие, поддержку и уверенность. Плечо справа и слева — это основное.

Сегодня существует много информации о некомплекте наших подразделений. Какая сейчас ситуация в Сухопутных войсках?

Да, есть такая проблема на сегодня, как некомплект войск. Но в вопросах боеспособности она не решающая. На данный момент, когда в районе ООС ведется позиционная оборона с периодическим обострением или затуханием, то комплект войск, который является, в принципе, удовлетворяет и способен решить весь спектр задач. В случае полномасштабной агрессии, мы уже создали мощный резерв, оперативный резерв первой очереди, для боевых воинских частей, который в течение суток может быть представлен как в пункты постоянной дислокации всех бригад, так и в районы выполнения задач. В течение одной-двух суток бригада приобретает полную боевую способность, ведь эти люди имеют боевой опыт. В декабре, например, когда у нас было введено военное положение, руководством Вооруженных Сил был спланирован сбор и подача соответствующего ресурса оперативного резерва первой и второй очереди, как в боевые части, так и в части территориальной обороны. Мы оценили, что даже, когда раздавали повестки на 10-15 суток учебных сборов, количество желающих прийти на это собрание в разы превышало наши возможности их принять.

Каковы, на ваш взгляд, причины того, что все же, есть некомплект подразделений?

Если говорить о мирном времени, то причин много. В настоящее время, считаю, есть объективная причина — жилой фонд для семей военнослужащих. Много времени военные находятся в отрыве от семей. Не все пункты постоянной дислокации могут обеспечить жильем семьи военнослужащих, а люди пятый год воюют. Я понимаю, что отрыв от семей — это сложно и морально, и физически, и материально. Хотя эта проблема постепенно решается. Думаю, в течение двух лет она будет снята.

Расскажите, как проходит создание территориальных бригад?

Это стратегия, которая вытекает из вызовов времени и угроз, которые мы имеем. К 2018 году у нас была система территориальной обороны. Именно эти батальоны, которые вошли в состав мотопехотных бригад, и были батальонами территориальной обороны. Но мы изменили подход. У нас достаточный комплект боевых частей для того, чтобы давать отпор вооруженной агрессии, по многим направлениям, которые мы считаем опасными. Для того, чтобы не допустить дестабилизацию обстановки в тылу, в других регионах, где не ведутся боевые действия, было принято решение с раздробленных частей, которые были тяжело управляемые, создать четкую управленческую вертикаль. В течение 2018 было создано 25 бригад территориальной обороны по одной в каждой области и одна в Киеве. Ранее руководителями этих структур были офицеры запаса, призванные по мобилизации, а сейчас они укомплектованы на уровне командного состава бригад и батальонов территориальной обороны офицерами, которые имеют 100% боевой опыт. У этих офицеров есть опыт руководства или бригадными, или батальонного уровня военными структурами. Считаю, эта система себя оправдала. Наравне с боевым потенциалом боевых бригад, мы имеем около 100 000 войск территориальной обороны, которые, при необходимости, могут тоже на второй-третьей линии выполнять определенные задачи. Но, в целом, они, в качестве сил и средств Генерального штаба, обеспечат и стратегическое, и оперативное развертывание, и недопущение дестабилизации, и охрану государственных объектов. Это позволит боевым частям выполнять исключительно боевые задачи.

Наряду с восстановлением ракетной мощностей, что можете сказать о развитии армейской авиации?

Армейская авиация — это мощный род войск Сухопутных войск Украины, который проявил себя во время российской агрессии, благодаря обученности наших пилотов, и используя опыт, полученный на Африканском континенте. Благодаря оборонно-промышленному комплексу, создано четыре мощные бригады армейской авиации. Мы имеем большой комплект пилотов с боевым опытом. Кстати, на начальном этапе войны армейская авиация много вопросов огневого поражения брала на себя. Весь наземный компонент сопровождала армейская авиация, осуществляла авиационную поддержку. Для меня развитие армейской авиации, так же, как и направление развития ракетных войск и артиллерии, является приоритетным.

Вы часто ездите в командировки и общаетесь с коллегами из разных армий мира. Что они говорят о наших Сухопутных войсках?

У нас некоторые части готовятся под руководством американских, канадских, литовских, британских специалистов. Есть разные программы. Возможно, в начале подготовки наших частей мы скептически относились друг к другу. Люди, которые пришли с войны и пошли на подготовку к иностранным инструкторам, считали себя профессионалами. Те считали, что у нас недостаточно знаний, и это действительно было правдой. Но в течение этих лет мы наладили сотрудничество. Мы, с их точки зрения, возможно, имеем меньше знаний. Но у нас такой опыт, которого у них нет. Они этому учатся. Руководство стран-партнеров осуществляет периодически ротации своих инструкторов, чтобы как можно больше и чаще они общались с нашими военными. Это сотрудничество — совместная польза.

Что у нас происходит с выполнением стандартов НАТО в Сухопутные войска?

Согласно положениям стратегично-оборонного бюллетеня, мы переходим на структуру стран-членов НАТО. У нас уже внедрено во все рода войск использование тактических знаков стран НАТО. Постепенно внедряется планирование и принятие решений по стандартам НАТО в органах управления.

Какими вы видите Сухопутные войска через несколько лет?

У Сухопутных войск есть девиз, который почему-то не получил широкого обсуждения, — «Только мы!». Ведь мы выполняем весь спектр задач без ограничений. Пехота всегда применяется, даже там, где другие рода войск не могут быть применены. Я вижу Сухопутные войска такими, когда органы управления способны взять на себя любой комплект войск и на любом направлении обеспечить отпор вооруженной агрессии. Сами части Сухопутных войск вижу как мобильные, хорошо оснащенные, укомплектованные, мотивированные и хорошо обеспеченные личным составом.

Все фото: Сергей ПопкоFacebook. 


Просмотров: 33