Сергей Викарчук: Мне бы еще 2–3 года, и я бы изменил Крым — он зазвучал бы в другом контексте

Сергей Викарчук: Мне бы еще 2–3 года, и я бы изменил Крым — он зазвучал бы в другом контексте


Сергей Викарчук, бывший военнослужащий 56-й ОМБр, всю сознательную жизнь прожил в Евпатории и называет себя крымским украинцем. Он обожает Крым, и даже когда полуостров оккупировали россияне, надеялся, что сможет работать там и доносить до людей важность Украины. Практически вся рабочая деятельность Сергея была связана с туризмом. Даже познание Донбасса из-за войны он считает туристической поездкой.

Когда-то Крым меня спас, я перед ним в долгу

На самом деле я из очень бедной семьи из Полесья. Когда мне еще не было полгода, я сильно заболел, и родителям посоветовали перевезти меня в Крым. Фактически, Крым меня спас. Именно Евпатория своим морским воздухом, смешанным со степным. Я в долгу перед Крымом.

Мне всегда хотелось заниматься туризмом, я это любил всю жизнь. У меня весьма хорошие коммуникативные способности, и я 7 лет работал чиновником небольшого ранга, занимался внутренним украинским туризмом, именно евпаторийским регионом. Кроме Крыма, мне ничего не надо было. Мне казалось, что не нужно никуда ездить — если горы, то крымские, если море, то Черное. Я отвечал за санаторно-курортные учреждения, занимался экономической отчетностью, экскурсиями.

«Кроме Крыма, мне ничего не было нужно». Фото со страницы Сергея Викарчука

Мне очень нравилась работа, где надо было организовывать события. Но руководство ограничивало, вмешивалось в мои идеи. У меня в отделе курортов и туризма был учитель. Сейчас он, получается, сепар, был даже министром при оккупационном режиме. Но именно он учил меня делать все без денег. Я начал с небольших проукраинских мероприятий. И событие за событием у меня стало классно получаться. Я понял, что смогу делать сам, и у меня нет сдерживающего фактора.

Я менял мировоззрение людей, показывал не шароварщину, а современных украинцев

Самое грандиозное, что я сделал, это «Мегамарш в вышиванках» в Евпатории. Это был 2013 год (14 сентября 2013 года. — Авт.). Мне бы еще 2–3 года, и я бы точно изменил Евпаторию. Крым зазвучал бы в другом контексте. На этот мегамарш приехали люди со всего Крыма. Очень знаково и ярко получилось. Люди надели свои вышиванки, которым по 300 лет, они прятали их и просто не знали, куда одевать. В вышиванках были представители и других национальностей. Один узбек, водитель трамвая, вышел на работу в вышиванке. Люди просто по городу ходили в вышиванках. Я хотел сделать это не старообрядщиной, а чем-то современным и креативным. Девушки с татуировками, фиолетовыми волосами и в вышиванках – это было классно, модно.

На мегамарш приехали люди со всего Крыма. Фото: «Радио Свобода»
«Я хотел сделать это чем-то современным и креативным». Фото: «Радио Свобода»

Еще делал вечеринки, фестиваль юмора (он не удался, но я понял, как сделать в следующий раз правильно).

Нас, украинцев, немного угнетали в Крыму раньше – за язык, за фамилию, «хохлы» постоянно звучало. А я менял мировоззрение людей, показывал не шароварщину, а современных украинцев. Моя аудитория расширялась, люди начали обращать на меня внимание, СМИ освещали мои мероприятия. Все, что я делал, было только украинским.

«Все, что я делал, было только украинским». Фото со страницы Сергея Викарчука

На 2014 год ко Дню рождения Тараса Шевченко планировал в Крымских горах выложить огромный трезубец из камней, чтобы его из космоса можно было увидеть. Я даже получил разрешение от алуштинского лесхоза, мне надо было только поставить флажки, а люди сами бы выложили камнями трезубец. Я договорился с 30 людьми, которые составили бы те камни в трезубец, но когда наступила оккупация, все испугались. Фестивали, бардовые темы, походы, спорт… это все было в планах.

Думал, что смогу жить в оккупации и менять что-то изнутри

В 24 года я попал в армию на срочную службу. Это наша семейная традиция — хочешь не хочешь, но нужно отслужить. После армии я изменил мировоззрение, именно там я стал проукраинским. Попал на «Десну» к танкистам, у меня был крымский взвод. 25 человек — из Крыма, 3 — из Закарпатья и 1 из Кировограда. Бывают такие моменты, когда взвод на взвод… Мои крымские испугались, и я остался один против взвода. Трое из Закарпатья стали за меня. А перед этим я их унижал, был шовинистом, – меня так воспитывало мое глупое окружение. После этого я начал копать историю и понял, что мои предки — украинцы, такие же, о которых я рассказывал байки.

После оккупации русскими мои родители остались в Крыму. Сколько я ни уговаривал, они говорят, что это их земля. Конечно, им неприятно все, что происходит. У меня есть родственники в России — «проукраинские сепары». Они очень творческие, танцуют в народном украинском стиле. Но они очень любят Путина. Даже родной дядя, когда узнал, что я пошел на войну, тоже пошел, но с другой стороны. Он не признается, но мы в семье все об этом знаем. У меня очень жесткая позиция. Кто-то может выражаться мягко, а я четко сказал, что Россия — наш враг, и она нас оккупировала. Маму очень оскорбляли соседи, друзья, даже в администрацию вызвали. ФСБ приезжало, хотели обыск делать. Мама сказала: «Раздевайтесь догола, я вынесу вам одежду мужа, чтобы вы ничего в карманах не пронесли». Потому что у нас же Балуха (Владимир Балух — узник Кремля) посадили, подбросив ему оружие. ФСБшники отказались. Подослали моего лучшего друга, он опер…

«Я очень категоричен: Россия — наш враг». Фото: «Радио Свобода»

Я даже думал, что смогу жить в оккупации и что-то изменить. Я полгода жил с ними, но начались гонения, охота, вывешивали мои фотографии, на меня очень давили. Друзья сказали, что в местном ФСБ на меня уже есть папка, людей допрашивают. Мне пришлось внешность менять — отпустил бороду, поднял волосы вверх. Ежедневно менял маршруты и даже нож носил. Под моими фотографиями писали, что знают, в какой садик ходят мои дети, где работает жена, где работаю я, знают мой адрес. Так как я был на государственной службе, мне дали российский паспорт, но я решил ехать. Там я ничего не мог изменить. Я думаю, что именно благодаря жене и детям я жив, иначе просто исчез бы и все.

Мы с женой и двумя дочками месяц жили в хостеле на двухъярусной кровати

Пока еще не началась полномасштабная война, полгода я рассылал резюме. В Донецк, Львов, Житомир. Война разгоралась, мы с двумя детьми приехали в Киев, так как один знакомый сказал, что здесь есть работа. Но когда приехали, ее уже не было. Месяц с женой и двумя дочками жили в хостеле на двухъярусной кровати. Сложно было найти квартиру, потому что арендаторы не хотели донецких, луганских, крымских, с детьми и собаками. Я сидел с газетой и телефоном и обзванивал туристические агентства.

«Сразу крымским, донецким и луганским было сложно найти жилье и работу». Фото со страницы Сергея Викарчука

Был период, когда я работал на Первом национальном, занимался общественной работой в туризме и параллельно коммерческой деятельностью на телеканале. Я хотел быть полезным, но таким не был.

Где-то два-три месяца прошло, пока удалось «выровняться». Я хотел на войну, в ВСУ. У меня было предчувствие, что если я пойду добровольцем, то точно погибну, а у меня две дочери. Хотелось в случае чего, чтобы им какая-то компенсация была. Мое решение уйти в армию было очень эгоистичным, потому что оставлял жену одну с детьми, она не работала, у нас был долг, родственники все от нас отвернулись… Но когда мне принесли повестку, я даже прыгал. Это для меня была честь. Считал, что одно дело — прийти самому, а другое, когда тебя зовут, значит, ты нужен. Попал в ВСУ, в мотопехоту.

«Для меня было честью, когда принесли повестку в армию». Фото со страницы Сергея Викарчука

До открытия собственного турагентства я работал туроператором в агентстве «Феерия путешествий». Здесь я получил колоссальный опыт, особенно для бизнеса. Как-то я спросил друга, стоит ли мне начинать собственное дело сейчас, когда война, нестабильная политическая ситуация в стране, людям не до путешествий. Он сказал, что бизнесу это все не должно мешать, в бизнесе нужно подстроиться и идти дальше. Я могу ходить и говорить людям: «Не делай так, делай вот так…», а могу делать сам и на своем примере показывать, что получается. Я из очень бедной семьи, мои родители не учили меня работать головой, только руками, а я взял и открыл собственное турагентство. Кто-то увидит и тоже сделает. Люди, которые путешествуют, открывают горизонты, видят мир больше. Надо ставить цель — путешествовать 4 раза в год. Это расслабляет, развивает, положительно влияет на здоровье. Для меня, в принципе, и война была туризмом. Я обожаю наблюдать за людьми, ездить по городам. Даже обычные поездки — это для меня путешествие. Я радуюсь мелочам и учу людей, как радоваться и получать удовольствие. Сейчас, даже в такое время, когда война и «обнищание», есть тенденция к росту туризма. Достаточно в день откладывать по 1-2 евро — и можно улететь, а я всегда готов в этом помочь и найти для своих друзей-ветеранов лучшие варианты отдыха.


Просмотров: 24