Ветеран АТО, который делает вещи в стиле стимпанк: «Я беру старую вещь и даю ей новую жизнь»

Ветеран АТО, который делает вещи в стиле стимпанк: «Я беру старую вещь и даю ей новую жизнь»


Дмитрий Ландар более трех лет защищал Украину на Донбассе. А когда вернулся с войны, начал делать различные предметы интерьера в стиле стимпанк.

«Когда спрашивают, что главное на войне, я всегда говорю, что роутер. Именно благодаря Интернету я еще на войне понял, чем хочу заниматься», — говорит Дмитрий.

О мире фэнтези, откуда берет идеи для своих изделий и насколько украинцы готовы покупать дорогие эксклюзивные вещи, мужчина рассказал «Повернись живим».

Я пообещал себе не иметь дела с арендой и людьми

До войны у меня был бизнес – цех по производству металлоконструкций. Занимался художественной ковкой. Но я был директором, а не мастером. Мы начинали со 100 долларов и одной болгарки, выросли в серьезное предприятие, участвовали в ярмарках. В Киеве множество наших работ, например, в Октябрьской больнице весь забор мы делали. Но в нашей стране аренда – это очень стремно. Перед войной этого бизнеса не стало. А я сам себе пообещал, что никогда в жизни больше не возьмусь за дело, связанное с арендой и людьми.

Давно в голове держал какие-то идеи по изготовлению ламп, плафонов, светильников. Меня интересовали изделия ручной работы из металла. Ну, а лучший друг солдата на фронте — роутер… На некоторых позициях, если бы не было Интернета, ребята бы сходили с ума. Так, в 2017 году, на крайней ротации, сидел, листал страницы в Google и совершенно случайно наткнулся на интересные лампы из карбюраторов. Я начал переходить с сайта на сайт, нашел много информации и понял, что сам могу делать что-то подобное.

Это, наверное, тянется с детства. Тогда я любил мастерить бумажные модели. Мы с друзьями делали танчики из коробок, пачек от сигарет. Но все делали просто модель, а я доделывал люки, сидения… Потом я увлекся стендовым моделированием – мастерил самолетики. Мне очень нравилось делать все, как настоящее, интересно было «играть» с деталями.

Тех, кто приходит нас убивать, без вариантов, нужно встречать оружием

На войне меня какие-то силы берегли. Я не был там, где не должен был быть, а когда прилетало, то что-то вроде отводило меня от того места.

Как-то летом мы жили в хатах – лето, жара, мухи, все эти запахи… По расписанию я стоял на дежурстве до 3:00 ночи и шел спать. А в 6 утра уже все просыпаются, смеяться начинают, броники, движение, спать невозможно. У нас на позиции был маленький блиндажик. Там лежали две бетонные плиты и туда четко становилась кровать. Я собрал вещи, повесил марлю на входе… Сепары тогда работали с 21:00 до 3:00. Я как раз в 3:00 возвращался. Как-то поехали в Верхнеторецкое на 10 суток, и мне позвонил побратим и сказал, что в мою берлогу попала 120 мм мина. Побратим как раз в бане мылся, ему повезло, осколки по кирпичу прошли, бак пластиковый для воды пробили, и все. Через день я вернулся — мина попала между плит, как раз, где стояла кровать. В 5 утра. Если бы я был на месте, сладко бы спал, поймал бы мину в живот или в спину. И таких случаев много. Кому-то не везет — раз вышел и убило, а кому-то наоборот. 1,5 месяца там проспал. Только уехал — и она попала…

Я до войны был в РФ, там мамин брат живет. Сразу понял — они другие, я с ними не хочу жить. Они все серые, черные, в наглаженных советских брюках, черных куртках, пьяные казаки в джинсах и камуфляже, дома черные, город черный… У нас в село заезжаешь, так даже последний алкаш стоит в «Чикаго Буллз», блейзере и пара у него в зеленых лосинах. Даже алкаши у нас как-то самовыражаются. У них же любого, кто отличается от биомассы, не принимают. Я еще тогда говорил, что не хочу в Советский Союз, не хочу с ними жить и, Боже упаси, быть 15-й республикой. А потом война… Я не хочу, чтобы к нам приходили неизвестно кто. У нас есть этнос, нас 40 миллионов украинцев…

Нашу страну искусственно разъединяли всегда — языком, историей, которую рассказывали на Западе одну, на Востоке — другую, и стравливали людей. Но я верю, что нас можно объединить, если людям разжевывать и показывать историю. Но это нужно делать по центральным телеканалам, а не в Фейсбуке. Народ в массе не хочет думать, многим все равно, что происходит. Мне все равно, служил я с россиянами в армии вместе или еще что-то, — они пришли на мою землю с оружием. Да, возможно, мы все похожи, но тех, кто приходит нас убивать, без вариантов, нужно встречать оружием. Какой диалог может быть с людьми, которые с российской территории по нам херячили «Градами» без объявления войны? О чем с ними говорить? Все договоренности с русскими ничего не стоят. Нам нужно заниматься армией, тогда они нас будут воспринимать. Пока мы будем между собой грызться и набирать в Раду идиотов и предателей вроде «жОПОБЛОКА», до тех пор мы ничего хорошего не увидим.

Я все время в разных вещах вижу что-то новое

Для того чтобы начать чем-то заниматься, нужно начать что-то делать. Когда я вернулся с войны, начал делать мастерскую, докупать какие-то станки, приспособления и самое главное — токарный станок. В этом деле без него никак. Полгода ушло на то, чтобы разобраться, научиться, понять ошибки. Сначала может показаться все сложным, но если не ждать, а делать, впоследствии начнешь разбираться в процессе.

Самое первое изделие, которое я сделал, было зеркало из радиатора. Оно до сих пор у меня стоит, но планирую продать. Потом сделал первую пробную лампу. Из карбюратора. Я хотел сделать что-то интересное, а не просто почистить карбюратор, вкрутить в него плафон и продать. Решил усилить ее «наворотами». Я беру старую вещь, в которой что-то увидел, и даю ей новую жизнь. Например, мои часы сделаны на основе автомобильной помпы от «Мерседеса». Я все время что-то вижу в чем-то. Можно, например, из тостера или термоса сделать автомобиль. Но на самом деле это не просто прикрутить и все. Нужно обыграть деталями, чтобы оно выглядело интересно.

Детали беру на барахолках, друзья приносят. У меня полно этого «хлама», но он разный. Я когда смотрю на вещь, сразу вижу — робота, часы, еще что-то. Для того чтобы видеть то, что можно сделать, надо, чтобы все эти вещи вокруг были.

Кроме того, чтобы быть мастером, еще нужно быть бизнесменом

В Украине с этим делом трудновато — у нас нет платформ для продаж. На выставки можно ходить, но это дорого. Например, мне нужно месяц работать, чтобы оплатить только участие в выставке, чтобы с этой выставки купили одну вещь… Пока в Украине не будет PayPаl, мы не сможем продавать за границу. Например, за такие часы (как на фото) я хочу 1000$, но в Украине за такие деньги его не купят, а за границей — да. Но мне такая работа становится неинтересной — делать их долго, а продать еще дольше.

Я не хочу зацикливаться только на стимпанке. Весь мир занимается такими вещами: ретро, ​​лофт, винтаж… Я этим занимаюсь 1,5 года и для себя определяю «мертвые» и «живые» работы. А есть работы для массового покупателя. Хотя мне хочется заниматься творчеством. Я понимаю, что такие вещи, в таком стиле, люди не будут покупать просто так. Чтобы купить такую ​​лампу или часы, как я делаю, нужно быть поклонником стимпанка. Вещи же должны радовать.

Планирую создавать что-то такое, что пользуется спросом, например, настольные лампы, птиц механических, рыб… Здесь нужно понять, на что будет спрос, найти соотношение цены, затраченного на работу времени, и чтобы всем нравилось. Я ищу для работы такие вещи, чтобы и интересно делать, и людям нравилось. Кроме того, чтобы быть мастером, еще нужно быть бизнесменом.

Пока не улучшится благосостояние людей, никто не будет покупать дорогие вещи украинского производства. Например, лампа стоит 350-400$ — ну, кто может такую ​​себе позволить? Когда я начинал этим заниматься, понимал, что в целом такие вещи не для массового покупателя, хотя сразу планировал ориентироваться на заграницу. Еще думал делать дешевый сегмент, но понимаю, что мне это неинтересно. Изделие, которое стоит 2000 грн, — это уже дорого для украинцев. Но я не из тех, кто спокойно может стоять у станка и как конвейер делать что-то совсем простое, чтобы получалось недорого. Хочу заниматься искусством.

Люблю понимание, что не каждый может такое сделать

В этой работе люблю сам процесс воплощения идеи в реальность. Когда что-то придумал, начинаешь делать и постепенно видишь, как все получается. А еще люблю результат. Когда он нравится людям, когда понимаешь, что это не каждый может сделать — самолюбие удовлетворено. Это как у спортсменов — борьба за лидерство, за 1 место. У меня нет усталости от этой работы, я хочу, чтобы она перестала быть хобби и стала основным заработком. Есть куча проектов в голове. Я не художник, рисую примерно. А вырисовывается все только в процессе. Очень мелкие вещи я вообще не прорисовываю, они все в голове. Начинаю делать и вижу что-то мешает — надо срезать, почистить, изменить. Одинаковых вещей не сделаю, они все уникальны.

Когда начинаю создавать разные вещи, словно погружаюсь в себя. Только и думаю, куда поставить ту или иную деталь. Стимпанк — это фэнтези, и этот новый мир поглощает и успокаивает. Стимпанк включает викторианскую эпоху, и вот я изучаю детали тех времен, представляю, как их совместить между собой. Есть вещи, которые вижу сразу. Но может быть такое, что начинаю работать, а детали как-то не сочетаются между собой либо не работают, приходится обдумывать с разных сторон и делать иначе, чтобы получилось.

Фото предоставлены Дмитрием Ландаром


Просмотров: 45