От пыток до психологического давления. Что «выбивают» террористы из наших военнопленных

От пыток до психологического давления. Что «выбивают» террористы из наших военнопленных


В начале войны российская пропаганда делала из пленных украинских военных «диверсантов» и «шпионов», а теперь у врага новый «тренд»: все задержанные – «предатели» или «пьяницы». По состоянию на конец 2014 года в подвалах оккупантов находилось более 700 гражданских и военных украинцев.

В феврале 2019 года в издании «Новинарня» появилась информация со ссылкой на Министерство обороны Украины о том, что в плену незаконных вооруженных формирований ОРДЛО находится 41 украинский военный.

Четверо бойцов оказались в плену в начале 2019 года (для сравнения: столько же армейцев попало в подвалы террористов за весь прошлый год). Кроме этого, 24 украинских моряка были захвачены в плен в конце 2018 года и сейчас находятся на территории России.

Алгоритм «работы» с военнопленными на Донбассе со стороны террористов одинаков: через несколько дней после исчезновения на пропагандистских ресурсах оккупантов появляется видеозапись допроса бойца ВСУ. Вопросы стандартные: употребляют ли украинские военнослужащие алкоголь и наркотики, как относятся к войне, о приказах открывать огонь и о действующем президенте Украины, почему пошли в армию и как видят врага. Надо ли говорить, что большинство ответов соответствуют тому, что хотят слышать представители незаконных вооруженных формирований (НВФ)?

Например, военнослужащий 128-й отдельной горно-штурмовой бригады Игорь Мирончук попал в плен террористов «ДНР» 9 февраля 2019 года. На видео, которое выложила на своей странице YouTube так называемая «пресс-служба УНМ «ДНР», он говорит о том, что «моральный дух военнослужащих (украинских. — Авт.) низкий, воевать никто не хочет, но зарплата высокая», и заявляет «известно, что мы не воюем против российской армии, мы воюем со своим же украинским народом, войну надо быстрее заканчивать». Военный передает своему командованию, что он не дезертир, а попал в плен «по глупости».

Игорь Мирончук. Фото из соцсетей

Об Игоре Мирончуке известно, что он – кадровый военный, на Донбассе воюет с 2014 года, в частности, участвовал в боях за Донецкий аэропорт и Дебальцево. На следующий день после его исчезновения на странице пресс-службы бригады сообщили: вероятно, из-за полученной контузии боец ​​потерял ориентацию на местности и покинул наблюдательный пост, уйдя в направлении вражеских позиций.

Когда террористы опубликовали видео допроса, на странице бригады заявили: побратимы ни в коем случае не осуждают военного, ведь понимают, что к нему применяется моральное давление.

«Подавленное состояние Игоря, фразы, не свойственные ему при любых обычных обстоятельствах, друзья и побратимы Игоря объясняют моральным давлением, которому он подвергается в плену. Он произносит заученные фразы, написанные пропагандистами российских оккупационных войск, повторяя те же фейки, ранее вложенные в уста других военнопленных. На некоторых фрагментах смонтированной записи четко видно, как его глаза бегают по строкам написанного текста», – пояснили на странице Facebook бригады.

Мнение о давлении выразили и близкие Игоря Мирончука. Кстати, он – второй боец ​​бригады, попавший в плен в этом году.

В ночь с 28 на 29 декабря 2018 года на Донбассе при неизвестных обстоятельствах исчез военный Андрей Качинский. До 2 января 2019 года в 128-й горно-штурмовой бригаде не могли точно сказать, где именно находится их боец. А уже 3 января видео с его допросом появилось на ресурсах оккупантов. Андрей рассказывал, почему пришел в армию, а когда начал говорить о маме, которая после инсульта потеряла зрение, и своих близких, расплакался. На видео военный выглядел подавленным.

«На видео действительно военнослужащий нашей бригады. Мы понимаем, что эти объяснения получены под давлением и никоим образом не осуждаем его за это. Более того, отмечаем, что он не может нести ответственность за свои слова», – подтвердили на официальной странице бригады в соцсети.

Андрей Качинский. Кадр видео

Качинский, кстати, стал героем еще одного «фильма оккупантов». Примерно через неделю пребывания в плену по улицам оккупированного Донецкая его водил пропагандист из Москвы Александр Сладков. На камеру он провел украинскому бойцу «экскурсию» оккупированным Донецком (конечно, не обошел и памятник погибшим детям Донбасса), показал памятник Шевченко (мол, его никто не трогает) и устроил встречу с бывшим российским наемником, который отбывал наказание в Украине. Все это время Качинского охраняли «зеленые человечки» в балаклавах без опознавательных знаков. Затем все пошли в суши-бар, где заказали пленному роллы.

Еще один военный, попавший в плен боевиков в этом году, – 20-летний боец ​​58-й отдельной мотопехотной бригады Станислав Панченко. Это произошло 17 января недалеко от оккупированной Горловки. Особое внимание на его допросе оккупанты уделили татуировке и его причастности к Гражданскому корпусу «Азов». На камеру военнопленный рассказал о «молитве украинского националиста», которую якобы каждый вечер читают те, кто проходит обучение.

Станислав Панченко. Фото из соцсетей

«Мы акцентируем внимание на том, что, скорее всего, сказанные им слова на видео являются результатом психологического или даже физического давления путем «обработки» военнослужащего. Подтверждением этого является то, что видеообращение опубликовано лишь на третий день после исчезновения военнослужащего. Фактически этого достаточно для проведения «разъяснительной» работы», – отметили в пресс-службе бригады, комментируя видео допроса Панченко.

23 января 79 десантно-штурмовая бригада сообщила на своей странице, что около 4 утра во время выполнения боевой задачи на одном из наблюдательных постов в районе населенного пункта Павлополь исчез военнослужащий разведывательного взвода. Через неделю, 1 февраля, появилось видео допроса Николая Гриненко. И снова стандартный сценарий: боец ​​рассказывает то, что хотят слышать его палачи, в бригаде отмечают – на военного оказывают психологическое давление.

Николай Гриненко. Фото из соцсетей

«Украине не все равно»

Плен и пытки – не то, о чем военные будут говорить открыто. Обычно после освобождения с ними проводят долгие беседы представители СБУ, а потом их ждут реабилитация и борьба со стыдом, который в них вселили за месяцы, а иногда и годы плена.

«Как выглядит для людей идеальное завершение ситуации? Боец героически подрывает себя гранатой, чтобы не попасть в плен. На самом деле не каждый способен на такое. В какой-то момент понимаешь, что очень хочешь жить. А потом тебя бьют, над тобой издеваются и вкладывают в голову: такой, как ты, не нужен своей стране», – коротко ответил «Повернись живим» один из бывших военнопленных из добробата, который не захотел называть свое имя и вдаваться в подробности пребывания в плену.

Действительно, первое, что пытаются сделать террористы, – подавить и разрушить личность. Для этого они прибегают не только к физическим, но и моральным пыткам.

«По сути, задача любых пыток – это уничтожить личность человека, не доводя его до смерти, – говорит психолог, соучредитель ОО «Блакитний птах» Анна Мокроусова. – Психологические пытки – одни из самых страшных. То, что рассказывают людям в плену, – это попытки выбить почву из-под ног. Первое, что делают с людьми, которые попали в плен, — пытаются разрушить доверие к своей стране. Я не могу вспомнить людей из плена, которым бы это не говорили».

Анна уверена – то, что пленные говорят на камеру, априори несущественно и не может восприниматься всерьез.

«Я рассматриваю это так: когда человек говорит под дулом автомата или когда оно направлено на кого-то из знакомых или даже людей, которых он не знает, не сказать что-то кажется бессмысленным. Многие из тех ребят, которые находятся в плену, понимают и знают эту ситуацию: любое интервью на камеру не рассматривается здесь серьезно. Они понимают, что их страна ценит их жизни и, что бы они ни сказали под дулом автомата, не будет рассматриваться как серьезное заявление».

Анна занимается помощью пленным и их семьям уже пять лет. За это время в организацию за юридической, психологической и медицинской поддержкой обращались семьи не только военных, но и гражданских пленных. Также сотрудники «Блакитного птаха» встречают освобожденных пленных, рассказывают им о поддержке, которую те могут получить, и, если человек проявляет желание, оказывают помощь.

«Мы показываем, что Украине не все равно. У нас были случаи, когда военные после плена возвращались на службу, когда гражданские после плена и пыток принимали решение идти служить. Есть страх, что их не поймут? Есть. Потому что это глубоко заложено в нас еще со времен Советского Союза, где каждый, кто попал в плен, – предатель, – говорит Анна Мокроусова. – И, к сожалению, подобная ужасная стигматизация сохраняется. Она также подогревается с той стороны, когда говорят «вас считают предателями». То, что многие об этом думают, – правда, что людям после плена, особенно военным, стыдно – тоже. И задача общества – понемногу освобождаться от этой стигматизации»


Просмотров: 26