«Впервые в жизни взял автомат в 35 лет», – морпех Юрист

«Впервые в жизни взял автомат в 35 лет», – морпех Юрист


У морского пехотинца с позывным Юрист биография, достойная экранизации. Имея соответствующую позывному специальность, взял «измором» военкомат, чтобы попасть на войну (спорить с профессиональным юристом – себе дороже). «2015 год, четвертая волна мобилизации, меня все достало, я понял, что, как говорится, Родина в опасности, пришел в военкомат. В военкомате мне сказали, мол, иди отсюда, твоего дела вообще нет… Я долго «стучался», они восстановили мое дело, – вспоминает боец. – Потом сказали опять – иди отсюда, мы тебя не возьмем, потому что у тебя трое малолетних детей. Я им опять сказал, что не имеете права, поднял закон – статья 26 закона о мобилизации. Короче, все-таки они меня отправили на Десну, затем – 1-я танковая… Потом «дембель», отдохнул, УДА почти год — ОТГ «Волынь» и потом вот…».

Операция «Базука»

«Вот» – это 503-й отдельный батальон морской пехоты. Он признается, что остался бы в добровольцах и дальше, если бы не дети, которых надо обеспечивать.

Впервые в жизни Юрист взял автомат в 35 лет, до того не служил даже «срочку»: «Если бы лет пять назад кто-то сказал мне, что я буду бегать по полям в бронике и каске, я бы сказал: «Вы что ребята, я мирный человек!».

«Дембель» не за горами, однако возвращаться к гражданской специальности морпех не планирует – мол, отдохну месяц дома, и обратно – в эту или любую другую бригаду, которая будет заходить на «передок». «Ненавижу просто быть на ППД! – рычит он. – Строем ходить и отдавать честь – у меня руки так не гнутся».

Мы общаемся под Водяным, запивая раскаленный августовский воздух еще более раскаленным кофе. Ребята вылезают из своих «нор» и присоединяются к «кофейной церемонии» — после ночного «фестиваля» разного калибра (норма для этих широт) досыпать приходится днем. Если повезет.

«Был выход у меня – в том году, в начале лета, ребята ко мне пришли, говорят – собирайся, пойдем… – вспоминает уже далеко не мирный Юрист. – «Куда?»  – На ту сторону. – Неее! Вы что, я же пехотинец, я с РПГ могу пошмалять… какая разведка?!» – и вот первый мой выход, в составе ДРГ… Это было… ну, страшно, потому что впервые! Я же этому нигде не учился… Ну нормально, сходили на ту сторону, наставили им подарков всяких, вернулись назад все живы-здоровы. А потом уже шестой, седьмой, восьмой раз – как будто так и надо».

«Еще не нравится мне, когда арта по мне стреляет… – справедливо замечает боец. – Сердце сжимается – такое ощущение, что, куда бы ты ни спрятался, все равно бесполезно… Если судьба, то уже все, судьба…».

Черный юмор – старое доброе средство, противоядие от страха и скуки. Ребята рассказывают, что делают ставки: кто следующий станет «200» или «300» — игры, которые у гражданского человека вызывают мороз по спине, здесь воспринимаются почти как пожелание доброго утра.

«В Марьинке у нас позиции были, а там жилые дома, такие двухэтажные, — вспоминает Юрист. – Бассейн, котельная … Над нами террикон, и сразу за ним — их позиции. И у нас друг Дизель любил такое – он называл это операция «Базука»: выбираем одну цель, и из всех имеющихся орудий… Ты вылезаешь на крышу, тебя видно далеко-далеко, ты все видишь, и гранатометом лупишь туда. Ты и побратимы твои. И так получается аж – уххх!.. Когда из всех стволов, все что есть, в одну точку… Ну и в тебя, разумеется, стреляют, но ты этого уже не замечаешь, потому что такой адреналин, что… Это мне нравилось».

Однажды после такой «операции» на радиосвязь вышли военные, стоявшие по соседству: «Ребята, здесь это… «сепары» через штаб… просят перемирия… Раненых и убитых забрать. Дизель говорит: «Ну ладно, еще два раза – и прекращаем!».

По кочкам и ухабам, которые здесь принято называть «дорогой», пролетает реанимобиль. «Что?! Неужели «300-й»?!»–- все как по команде разворачиваются в сторону машины. «Спокуха! Это новый водила у медиков, ему просто показывают позиции», – успокаивает замкомандира взвода. На обратном пути медики «паркуются» возле нас. Спрашивают, есть ли здесь осколки от мин — они собирают их по просьбе скульптора, который хочет сделать памятник павшим бойцам. Осколков под ногами — как камней, поэтому мгновенно спиливаются «шейки» двухлитровых бутылок, и импровизированная «тара» в считанные секунды наполняется железом. То, что было орудием для убийства, отныне станет орудием для напоминания.

Об аллергии, добровольцах и церкви

Мы говорим о статусе добровольцев и перспективы добровольческого движения в целом. Жена Юриста (с которой, кстати, он познакомился на войне) возглавляет черниговское объединение добровольцев, в котором нашли способ, в частности, давать статус тем, кто воевал в составе добробатов. «Казалось бы, это невозможно, – говорит Юрист. – Мы придумали выход – через суды доказывать, что человек участвовал в боевых действиях. Областной совет уже принял какие-то документы. Это процесс громоздкий, надо подталкивать чиновников. Выходит, человек получает статус – он не такой, как всеукраинский, по значению несколько меньше, нет там льгот, по-моему, на перевозку по железной дороге. Но другие льготы предоставляются».

В легализацию добровольческих батальонов на фронте Юрист не верит.

«Те, кого там нет», скорее всего, и дальше будут оставаться невидимыми. «Это все пиар, – комментирует он попытки узаконить добровольцев. – Никто его не будет принимать на всеукраинском уровне, потому что государству это невыгодно. Им выгодно, чтобы эти добровольцы, которые уже есть, шли в какие-то силовые структуры – Вооруженные силы, Нацгвардию… чтобы их ассимилировать. Потому что если им сейчас еще и статус предоставить, то они вообще сплотятся! А государству не нужно такое мощное течение людей, имеющих боевой опыт, все льготы, то есть ни от чего не зависящих».

Он рассказывает, что Дмитрий Ярош уже года три как предложил умный, красивый закон, где учел опыт добровольческих движений Эстонии, Швейцарии и других стран. Но дело так и не сдвинулось с места.

«Уже не 14-й год, – говорит боец. – Все должно развиваться, ничего не должно оставаться на месте. А как только остается на месте, оно превращается в болото! В принципе, те, кто хотел толково воевать, те, кто умеет, они все как-то где-то пристроились. В спецгруппу — СБУ, ВСУ, Нацгвардию… в основном, Нацгвардию. Пока закона нет, добровольческое движение бесперспективное».

Он верит, что пришла пора развития профессиональной армии с нормальным обеспечением, подготовкой и оплатой: «Это не 14-15-е годы, когда все на патриотизме… Государство взяло курс на укрепление армии, на собственное укрепление – люди, которые живут в постоянном риске, угрозе для жизни, их работа должна оплачиваться нормально! Я бы на «гражданке» больше заработал…».

Против морпехов наших стоят морпехи-гастролеры, а именно, бойцы 9-го отдельного штурмового мотострелкового полка морской пехоты РФ. Хотя Юрист и его собратья не считают, что последние достойны звания морпеха… Но среди убитых в последнее время противников в основном местные — Юрист объясняет это тем, что они хуже обучены, вот и попадают первыми «под раздачу».

«Есть полуофициальный представитель ООС, он ведет рубрику в Фейсбуке «бригада 200», — рассказывает боец. – Берет информацию из открытых источников, пишет, где, кто… В основном идут местные — Енакиево, Горловка… Там еще придурков немного осталось… Продолжается очищение нации. Очень плохо, что с нашей стороны погибают лучшие. Потому что здесь нехороших людей нет».

Мы дискутируем о местном населении, о проценте пророссийских настроений по всей Украине, и, как ни крути, влияние церкви на сознание населения.

«Потому что засилье церквей Московского патриархата! – убежден морпех. – Чернигов: 13-14 церквей, из них три только Киевского патриархата! Если начать в церквях вести проповеди на украинском языке, на патриотической основе… Эффект будет не сразу. За полгода никто портреты Сагайдачного и красно-черные флаги не достанет. Пять, семь, десять лет – оно будет! Но Президент в этом смысле движется в правильном направлении, мне нравится! Сейчас томос дадут… но опять же, это будет такая бойня! Но кто говорил, что будет легко?».

«Тяжелее всего переносится аллергия, – признается Юрист. – И блохи. Это два таких момента. Каждое лето в это время начинается страшная аллергия – или на амброзию, или на пыль – я не знаю! А так все нормально! Ну, еще разлука, конечно, – полгода без жены, детей, родителей… «Родились мы в великое время», — как поется в песне украинских националистов. Будет, что внукам рассказать! Когда такой буду сидеть, а они спрашивают: «Дедушка, расскажи, как ты боролся за независимую Украину!». «Оооо, внучек… сижу я, значит, в окопе. Кормлю блох, прости Господи…».

На прощание прошу разрешения сделать фото.

«Можно, только красиво!.. – отвечает он иронично. – Чтобы если что, и на памятник пригодилось…».

Фото автора 


Просмотров: 10