Я – за войну, – донецкий художник Сергей Захаров

Я – за войну, – донецкий художник Сергей Захаров


«Я – за войну. Но война не закончится, пока не придет победа», – говорит художник Сергей Захаров. И добавляет: «За людей, которые там остаются, за наших людей, мы должны бороться».

В 2014 году Захаров попытался достучаться до своих земляков так, как умел лучше всего – через свои работы. Когда в Донецк пришел «русский мир», Сергей организовал творческую группу «Мурзилки». В мастерской изготовлял карикатуры величиной в человеческий рост, а потом вместе с фотографом расставлял их в городе, в людных местах. Первые его работы Донецк увидел в июле. Стрит-арт чаще всего «жил» недолго – его быстро убирали, по всей видимости, боевики. Фотографии карикатур попали в СМИ, с Сергеем по почте стали связываться журналисты. По мере возможности он давал комментарии прессе.

Однако даже такое «оружие», как фанера и краски, стало поводом взять его в плен. Случайно или нет, но это произошло после телефонного разговора с журналистом оппозиционного российского канала «Дождь». Когда за Сергеем пришли люди в камуфляже, отпираться он не стал.

«Первый допрос был в первый же день, его проводили люди с российским акцентом. Тебя только вырвали из мирной жизни, и ты понимаешь, что с тобой будет происходить. Меня начали бить, а потом пришла женщина. И говорит: «Что с ним разговаривать? Мы все равно его расстреляем». Меня вывели в другой кабинет, автомат к затылку. Страшно было во второй раз, когда ты уже который день находишься в подвале, твоя судьба непонятна. Ночью поднимают, ведут к совершенно пьяному командиру, который показательно хочет тебя расстрелять. Ты понимаешь, что он даже случайно может нажать курок, и ему за это ничего не будет. А в третий раз уже … привычно», – вспоминает Сергей.

В своих интервью он часто рассказывал о зверствах боевиков. Били по телу до тех пор, пока оно не опухало, засовывали в технический отсек боевой машины, приковывали пленных наручниками друг к другу.

«Был момент, когда нашу камеру освободили, в ней осталось четыре человека, в том числе и я. К нам привели ребят, украинских военных, которые только что попали в плен. Потом их выводили на «парад». Я был с ними буквально одну ночь, потом меня увезли», – рассказывает Сергей.

Под конец своего заточения художнику «повезло» – его отправили работать в гостиницу «Ливерпуль». До оккупации это было популярным местом среди дончан, потом его заняли боевики. Там Сергея уже не били.

«Я находился в довольно комфортных условиях. Ты знаешь эту гостиницу, это университетское общежитие, эти дворы и понимаешь, как отсюда выскочить. Но бежать некуда. Негде спрятаться, и не хочется подвергать опасности своих родных. Да, ты уже не в подвале, но там не менее тяжело», – говорит художник.

Спустя два месяца его выпустили. Какое-то время Сергей еще пробыл в Донецке. Элементарно не знал, куда и за какие деньги ехать. А после перебрался в Киев. Его родственники до сих пор находятся в оккупированном городе. Друзей, говорит, на той стороне не осталось.

«Что рассказывают о жизни там? То, что и ожидалось, – резервация. Перспектив – ноль, но вялотекущая жизнь продолжается в том русле, в котором можно было спрогнозировать».

На днях, во время презентации документального фильма «Верю. Жду. Молюсь» о пленных и пропавших без вести, одним из героев которого стал Сергей Захаров, художник представил свой графический роман «Дыра». А еще – подписал книгу для украинского военного, вместе с которым сидел в подвале СБУ. Книга Захарова состоит из зарисовок того, что ему пришлось пережить в плену. Творчество, говорит он, стало своеобразной реабилитацией и помогло пережить воспоминания о тех ужасных днях.


Просмотров: 40