КАК МОРСКИЕ ПЕХОТИНЦЫ ЗАЩИЩАЮТ БЛИЖАЙШИЙ ФОРПОСТ ВОЗЛЕ РОССИЙСКО-УКРАИНСКОЙ ГРАНИЦЫ

КАК МОРСКИЕ ПЕХОТИНЦЫ ЗАЩИЩАЮТ БЛИЖАЙШИЙ ФОРПОСТ ВОЗЛЕ РОССИЙСКО-УКРАИНСКОЙ ГРАНИЦЫ


На каждом ВОПе меня тепло встречали. Уставшие от ежедневных работ на позициях, ребята ставили чайник и садились слушать: что там в Киеве, какие новости от новой власти. Тогда еще не было известно о планах внедрения формулы Штайнамайера, разведении войск и о том, что земля, на которой мы стоим, может стать серой зоной.

ЛЕТО, КОНЕЦ АВГУСТА 2019-го

Приморское направление – линия фронта, правый фланг которой исчезает в Азовском море. Военные этот район называют «Сектор М» – линия обороны стратегически важного города Мариуполь.

В ожесточенных боях 2014-2015 годов террористов выбили из Мариуполя и откинули по линии Широкино–Коминтерново–Павлополь. Окончательно Широкино боевики оставили в июле 2016 года. С тех пор линия фронта здесь практически неизменна, однако напряжение спадает редко.

Когда-то курортное Широкино давно покинули гражданские. Поселок фактически превратился в форпост Вооруженных сил.

Почти традиционно, учитывая географические особенности, приморское направление контролируют морские пехотинцы ВСУ.

Главное украшение этих мест, Азовское море, является главной проблемой для армейцев. Оно фактически отрезает один фланг и ограничивает возможности для маневра.

Хлебное перемирие снизило градус напряжения, но тишина сюда так и не пришла. Работу пулеметов, а иногда и АГСа (автоматический гранатомет станковый. – Ред.) слышно даже днем. Сегодня силы ООС на этом участке практически везде удерживают господствующие высоты. Это объясняет неугомонность террористов.

ТЕРРОРИСТЫ «ОБИЖЕНЫ» НА МОРПЕХОВ ЕЩЕ С 2014-го

28-летний капитан Тарас Семкив с позывным Сэм начинал войну командиром взвода. Сейчас возглавляет штаб одного из батальонов морской пехоты. Говорит: «Боевики на нас «обижены» еще с 2014-го, с Гранитного, – потеряли много людей, россиян и не только. С тех пор стараются нас достать. К тому же мы держим высоты, и логично, что они хотят нас отсюда выбить. Нарушают условия перемирия с периодичностью 2–3 дня. Мы же отвечаем только в случае угрозы жизни и здоровью и с разрешения штаба бригады. Постоянно копают, укрепляют позиции. В нашу сторону пока не копают, но по всей линии возводятся инженерные сооружения».

«НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ СЕБЯ НА ДРУГОЙ РАБОТЕ, ПОКА НЕ УВИЖУ ПОБЕДЫ, ПОКА НЕ ВЫЙДЕМ НА СВОИ ГРАНИЦЫ»

Не дремлют и морпехи. Перемирие – это всегда возможность более-менее безопасно усовершенствовать свои позиции и лучше закрепиться. Под августовским солнцем мы движемся к передовым позициям. Ожесточенные бои проредили и так негустые лесополосы, поэтому пространство даже летом просматривается почти беспрепятственно.

«Скоты, совсем обнаглели» и другие «яркие выражения» встречают меня на позиции. Среди белого дня террористы сбрасывают с беспилотника на позицию гранату. К счастью, все целы, но раздражены.

«Перемирие. Видишь, до чего дошло? С беспилотника ВОГи сбрасывают», – раздраженно говорит заместитель командира взвода.

Бойцы посмеиваются, но немного нервничают, особенно новички. Все же как раз на «поверхности» были, вкапывали бочку с технической водой.

«Ребята понимают все, немного не привыкли, но нормально», – объясняет командир.

Да и сам командир прибыл недавно. Воюет с осени 2014-го, но в апреле у него был уже второй на этой войне дембель. Не выдержал, только бригада зашла на фронт – сержант подписал новый контракт.

«Не знаю, как это назвать. Затянуло, – смеется боец. – Ребят жалко, молодежь пришла, еще не видели ничего. Да и не представляю себя на другой работе, пока не увижу победы, пока не выйдем на свои границы».

«ЧЕРЕЗ БОЛЬШОЙ ЭКРАН НАБЛЮДАЮ ЗА СИТУАЦИЕЙ КАК ГЕНЕРАЛ»

Утром ребята прихорашиваются. Достают чистые пиксели, надевают награды, искусно отбитые береты и уставные опознавательные знаки. Батальон ждет гостей – из штаба ООС приезжает командование, чтобы отметить наградами лучших. Среди них – Виктор Николаевич.

Он на войне с 2014 года, в морскую пехоту попал в 2015-м. Занимается здесь корректировкой артиллерии. Хотя минометы сейчас отведены, работа с артразведкой ведется.

«Моя работа – наладить наблюдение, – рассказывает Виктор Николаевич. – В поле мне трудно – 7 месяцев на одном ВОПе морально выдержать непросто. Здесь могу передвигаться, заниматься разведкой».

Боец овладел планшетом «Армия-SOS», сделал хитроумные усовершенствования и сейчас в своем секторе ответственности чувствует себя уверенно.

«Можно и на бумажке все посчитать, но это драгоценное время. А так, ввел координаты свои, противника, снял данные с метеостанции – и все готово. Настроил себе систему наблюдения, привязал к «Армии-SOS», к картам и через большой экран наблюдаю за ситуацией как генерал», – смеется Виктор Николаевич.

Получил из рук генерала награду и Леонид с позывным Кент. Сейчас он старший на одной из передовых позиций.

«Давай перекурим здесь, в яме. Потому что сепары видели, как мы ехали, и ждут уже на выезде», – говорит мне Кент, когда до его позиции осталось проехать один открытый участок. Спустя 5 минут выезжаем из редкой рощи, и я понимаю, о чем говорил боец, – поле буквально усеяно хвостовиками ПТУРов и зарядов СПГ.

«МОЖЕТ, КОГДА-НИБУДЬ БУДЕМ СМОТРЕТЬ ТУДА, ВЫСМАТРИВАТЬ, А ИХ НЕТ И НЕТ. СТРЕЛЯТЬ ТУДА, А ОНИ НЕ ОТВЕЧАЮТ. ПОЙДЕМ — А ИХ ТАМ НЕТУ»

Кент из города Марганец Днепропетровской области, до войны работал на шахте. Его бригада даже была передовой. В морскую пехоту попал в марте 2015-го по мобилизации.

Как всегда, первое место, куда тебя ведут на ВОПе, – кухня. Кофе, сгущенное молоко и теплые, как эта смесь, разговоры.

«Попал в 4-ю волну, – рассказывает Леонид. – Сначала готовили как оператора ПТРК. Затем отобрали меня в спецназ и приказали ждать. Дождался до того, что осталось нас четверо. Собрались идти в баню, когда залетает старшина и говорит: «Чепа, собирайся в морскую пехоту. Потому что пока дождешься своего спецназа, будешь встречать 5-ю волну мобилизации». Так я стал морпехом».

Тогда из мобилизационного ресурса и бойцов, которые вышли из оккупированного Крыма, морскую пехоту создавали практически заново. Несмотря на серьезные требования к каждому бойцу, Кент вспоминает тот период с теплой улыбкой.

«Приехали. Покойный старший лейтенант Барсуков как «затянул нам пояса», думаю: «Ого, срочная служба». Жили в палаточном городке. Утром трубач будит в 6:00. Думаю, не нравится мне в морской пехоте, – смеется Леонид. – Со мной приехал товарищ из Кривбасса, говорит: «Я договорился, нам четыре направления на перевод уже сюда высылают». Услышал нас командир взвода и говорит: «Ребята, похороните мечту, из морской пехоты никого не переводят, только демобилизация».

Думаю, вот попал. Вокруг ребята, которые вышли из Крыма, уже принимали участие в боевых действиях в составе РТГ ВМС. Все с автоматами, у меня в палатке такой жил, здоровый, думаю: «Вот убийца», – автомат весь в обвесах, натовский бронежилет модный, весь в каких-то сумках крутых. Многое тогда не знал, не понимал. А потом раззнакомились, хорошие ребята, и все нормально пошло. И вообще у морпехов мне нравится. Стабильно как-то, порядок всегда. Учений много, физподготовка. И у нас матрос должен стрелять из любого вооружения, которое есть в морской пехоте, – это мне нравится. Умею работать с гранатометами, пулеметами и на танке вышивать».

Леонид вместе с батальоном уже четвертую ротацию воюет. За четыре года, говорит, разжился друзьями чуть ли не в каждом городе Украины. В этой ротации на его позициях серьезные столкновения с противником – редкость.

Леонид показывает мне свою с ребятами крепость – сотни метров окопов, блиндажи, бойницы.

«Да не бойся, это земляные осы, они не жалят», – говорит мне Кент. Но пересилить себя трудно, осы повсюду. Убегая от них, забываю, что я на линии фронта. Ребята говорят, привыкли. Я не знаю, как к ним можно привыкнуть.

«Нервничаю бывает. Перемирие, стрелять нельзя, но и конкретных обстрелов нет. Сначала сепары что-то пробовали, из ПТУРа уничтожили нашу водовозку. Мы их прощупали и как крепанули, затем – тишина, – делится Кент. – Неясно, что будет дальше: забор поставят, или дальше это все так будет тлеть. Может, когда-нибудь будем смотреть туда, высматривать, а их нет и нет. Стрелять туда, а они не отвечают, пойдем — а их там нету», – смеется Леонид.

«ЖИТЬ ВЕСЕЛО, А ВЕСЕЛО ЖИТЬ ЕЩЕ ВЕСЕЛЕЕ. АНАНАСОВ ТОЛЬКО ХОЧЕТСЯ»

Солнце в Широкино садится в море. Я это уже потом понял, темнота на позиции приходит значительно раньше. Здесь солнце фактически регулирует жизнь, только не регулирует войну. Война как раз ждет прихода ночи. А пока солнце не село, в сумерках неожиданно для себя услышал машинку для стрижки. Не ошибся, импровизированную парикмахерскую ребята устроили в сотне метров от окопов. И хотя голову приходится мыть в рукомойнике, однако здесь веселее, чем в столичном барбершопе. Никогда не слышал в барбершопах разговоров о войне, но во фронтовом говорили о гражданском, о доме, девушках.

«Пока перемирие, стрижемся, – говорят ребята, я в сумерках не всегда вижу собеседника. – Сейчас тихо, как зашли – в 8–9 вечера начинались обстрелы и до 12 или до часу ночи. Но тогда ты хоть знал, что в 20:00 начнется – и готов. А тишина тревожная. Не знаешь, чего ожидать. А так, все хорошо, все дружные и ровные. Жить весело, а весело жить еще веселее. Ананасов только хочется».

«ЗДЕСЬ НАШИ ВОЙСКА ​​БЛИЖЕ ВСЕГО К УКРАИНСКО-РОССИЙСКОЙ ГРАНИЦЕ»

«Суп будешь, с курицей? – предлагает мне Дмитрий с позывным Фома. – Я серьезно. Получили мясо, а с электричеством пока проблемы, холодильник включить нет возможности, поэтому быстро варим».

Фома родом из Бердянска. Показывает мне свежевозведенные укрытия и окопы. Замечаю на руке татуировку «За ВДВ». Боец срочную службу проходил в 25-й бригаде ДШВ в 2009-2010 годах.

На войне Дмитрий с 2015 года. Сначала в добробате, а с 2017-го подписал контракт в морскую пехоту.

«Когда сюда шел, в этом батальоне было уже много товарищей, с которыми воевал вначале. Приняли замечательно», – рассказывает боец.

Это вторая ротация Фомы в морской пехоте. Парень в отсутствие командира исполняет обязанности старшего на позиции.

«Ротации сейчас даются легче, активных боев нет, слава Богу, – говорит Дмитрий. – Прошлая обошлась без 200-х. Сейчас разве что позиционные бои, обстрелов мощных не было. Напряжение здесь, потому что выход к морю, много высот мы контролируем, и враг не хочет сидеть снизу. К тому же здесь наши войска ближе всего к российско-украинской границе».

«Посреди прошлой ротации женился, хочется чаще бывать дома. Но и здесь кто-то должен быть. На этой войне моя цель – восстановить контроль над всей территорией Украины. Надо двигаться вперед, не замораживать конфликт. Есть люди, готовые это делать, и все возможности. Почему мы этого не делаем, я не знаю. У меня ребята готовы воевать, готовы к бою».

ШИРОКИНО ЗАСЫПАЕТ ПРОСЫПАЕТСЯ РАЗВЕДКА

Ночью Широкино полностью погружается в темноту. Передвижения не желательны, да и кто, кроме военных и связанных с ними, будет здесь ходить? Транспорт движется без света, как они это делают — загадка. Тишину разрезают только сверчки, выстрелы и взрывы.

Кроме охраны суши, контрдиверсионные мероприятия осуществляют и на море. Ночное небо своим взрывом зажигает осветительная мина, в направлении «летучего фонаря» пространство разрезают снаряды зенитной установки. Морпехи это называют «будить Нептуна».

«Мы уже привыкли, это наша работа и наша обязанность, – скажет мне в ту ночь заместитель командира одной из рот Даниил. – Возвращаться трудно. Здесь год за годом война. А там люди в это время живут жизнь».


Просмотров: 28